Триггер

Артемий постоянно считывал свою службу практикой, какая подсобляет людям. Он использовал самобытные методы, принуждая своих больных претерпливать внутренние барьеры. Хохоча по-над их страхами и неуверенностью, он намеренно вышвыривал их из зоны комфорта, веря, что только так можно настоять полноценных изменений. Его подход был провокационным, но многие его клиенты отмечали, что как раз такие испытания подсобляли им взглянуть на жизнь под новым углом. Артемий блаженствовался своим триумфом и уверенностью, что помогает людям стать лучше. Впрочем всё модифицировалось в тот день, иногда один из его пациентов, несовершеннолетний человек после имени Алексей, зачислил катастрофическое постановление и кончил с собой. Это известие стало ради Артема полноценным ударом. Он не мог поверить, что его методы, какие гляделись ему эффективными, в окончательном результате могли повергнуть к такому страшному исходу. В нем зажегся моральный конфликт: он начал затрудняться в своих методах, в своих воззрениях и, что самое страшное, в самой себе. Артемий высокомерничался вопросом, положительно ли он подсоблял людям или, наоборот, нагнетал их страдания. Спустя катастрофы Артемий постановил пересмотреть свой подход. Он начал штудировать свежеиспеченные технологии и техники, какие акцентировали увлечение на эмпатии и поддержке, но не на провокациях. Понимая, что всякий человек уникален и спрашивает персонального подхода, он прибегнул к своим сотрудникам и психотерапевтам, дабы проведать велико о том, будто возможно посодействовать людям кроме излишнего давления. Такое положение вещей замерзла ради него не исключительно собственной трагедией, однако и важным уроком. Сегодня Артемий устремляется к тому, дабы его практика не столько подсобляла пациентам, но также предохраняла их от возможных опасностей.