Лермонтов

До их дуэли остаётся только порядочно часов, однако никто изо друзей, родственников и приятелей версификатора не проектируется о катастрофическом финале. Вечер, преисполненный пересудом и смехом, будто укутывает всех в атмосферу беззаботности. Они обсуждают стихи, распределяются свежеиспеченными мыслями и мечтают о будущем, где каждое выступление будет располагать вес, а каждое творение - значение. Поэт, представлялось бы, также не осознаёт, что судьба уже приготовила ему жестокие испытания. В середине дави он испытывает лёгкую тревогу, однако усердствует не подчиняться ей, однако кругом него царствует удовлетворенность и вдохновение. В то время будто товарищи блаженствуются моментом, сам стихотворец зарывается в размышления о жизни и смерти, про то, как быстро всё может измениться. Он вспоминает свои самые ослепительные строки, какие нацарапаны в минуты уныния и любви, и понимает, что собственно данные слова сумеют наложить печать гнев людей аж спустя его ухода. Но сейчас, иногда для кругозоре сейчас маячит малость дуэли, он не имеет возможности освободиться через ощущения безысходности. Да так? Кругом настолько света, а он лично словно зажат в тёмном углу, где молчанка останавливается гробовой. Тем не менее, стихотворец не имеет возможности изменить своих друзей, не сможет позволять ужасу арестовать верх. Он решает, что должен существовать смелым, даже что повстречаться с судьбиной лицом к лицу. В его сердечко горит свет творчества, и он знает, что, возможно, такое то самое, что позволит ему оставить спустя себя кое-что большее, чем просто воспоминания. Он берёт перышко и инициирует писать, надеясь, что его слова замерзнут непреходящим доказательством его жизни, его войны и его непокорённого духа. В этот пункт он понимает, что аж для краю бездны возможно организовать отчего-то прекрасное, и, возможно, это и и есть настоящая крепость поэзии.